Этот сайт создан с помощью платформы Nethouse. Создать сайт бесплатно.

Статьи

Место «леса» заняла Сирия


ekstrasensi.net


Директор Института исламской политики в России Анвар Измаилов в интерьвю рассказывает о том, чем грозит проблема ИГИЛ (запрещенная в РФ организация) Северному Кавказу и в целом стране.


- Как вам кажется, у нас в стране эффективно борются с ИГ?


- Подобно Европе и другим западным странам, Россия борется с радикализацией молодых мусульман и их вербовкой в ряды ИГИЛ или других джихадистских группировок. Но у Москвы имеется еще более неотложная и трудная задача: не дать войне перекинуться из Сирии в республики Северного Кавказа.

Исламистское подполье на Кавказе продолжает существовать, и молодые люди продолжают пополнять его ряды, или, по выражению местных жителей, «уходят в лес».


На прошлой неделе российский президент Владимир Путин сообщил о том, что российские спецслужбы выслеживают российских граждан, попадающих под определение «международные террористы».


Согласно данным Федеральной службы безопасности России, число российских граждан, воюющих на стороне Исламского государства, возросло с 1 700 человек в феврале до 2 400 человек в сентябре. И хотя некоторые эксперты сомневаются в адекватности этих цифр, они разделяют точку зрения на то, что северокавказские республики Чечня и Дагестан являются эпицентром проблемы для России. Правительство Чеченской Республики сообщает о 405 гражданах республики, отправившихся воевать за ИГИЛ. Дагестан не публиковал официальные данные, однако власти считают, что более 1 000 дагестанцев сейчас находятся в Сирии.


- Почему молодежь на Кавказе радикализируется?


- Тысячи молодых людей из Дагестана и Чечни, уезжая из дома по причине безработицы и упадка экономики, рассеяны по всей России. Они смешиваются с среднеазиатскими рабочими в больших городах от Москвы до Владивостока, а также в Тюмени и Ханты-Мансийске.


В результате, нетрадиционная салафистская ветвь ислама пустила здесь ростки в благодатную почву, способствуя радикализации рабочих из мусульманских республик России.


Некоторые люди с Северного Кавказа становятся радикалам не у себя дома, а когда выезжают в другие районы России в качестве рабочих мигрантов. Многие среднеазиатские рабочие мигранты, в свою очередь, радикализуются под влиянием выходцев с Северного Кавказа и вербуются ими для отправки в Сирию.


Среди боевиков Исламского государства и группировок, ассоциируемых с «Джабхат аль-Нусра», бойцы с Северного Кавказа часто выделяются благодаря их военному опыту, полученному в ходе чеченских войн и войны между Россией и Грузией в 2008 году.


- Но риски, связанные с потоками радикалов, пересекающих границы, долго игнорировались в Москве.


- Да, поначалу службы безопасности не препятствовали, а даже поощряли отъезд исламистов с Северного Кавказа в Сирию. Прежде всего, я нахожу довольно странным тот факт, что этим людям позволили покинуть пределы России. Службы безопасности располагали информацией на большинство этих людей и должны были воспрепятствовать их отъезду. Однако мотивы этого поступка мне понятны: эти люди – радикалы, они не нужны нам здесь, и пока они находятся в Сирии, они не создадут нам проблем дома.


Но подобному экспорту потенциальных радикалов благоприятствовали усилия, предпринимаемые Москвой для обеспечения безопасности зимних Олимпийских игр 2014 года в Сочи. До начала зимней Олимпиады на местные органы госбезопасности на Северном Кавказе оказывалось очень, очень сильное давление с тем, чтобы исключить малейшую вероятность угрозы безопасности Игр.


Была ли российская политика направлена на то, чтобы воспользоваться ситуацией в Сирии для снятия напряженности в своих регионах или нет, но она сработала – по крайней мере, на короткое время. В Дагестане не было зарегистрировано ни одного теракта с начала 2014 года.


Но власти и эксперты осознают опасность того, что исламский радикализм может вернуться обратно в регион. Российские власти сместили акценты в середине 2014 года, задолго то того, как начали планировать военное вмешательство в Сирии. Они увидели, какие у нас проблемы с джихадистской вербовкой, и мгновенно осознали тот риск, который представляют собой люди, возвращающиеся домой с новыми друзьями, деньгами и оружием.


Но начиная с лета 2014 года, российские иммиграционные службы значительно ужесточили меры контроля российских граждан, выезжающих в Турцию, Грузию и Азербайджан - основные страны, через которые завербованные боевики добираются до Сирии. Представители служб требовали у людей, направлявшихся в Турцию, их пароли к социальным сетям и проверяли их телефоны на предмет присутствия джихадистских видео.


По данным министерства внутренних дел, только в прошлом году было открыто 477 уголовных дел против лиц, подозреваемых в участии в незаконных вооруженных формированиях за рубежом, что в два раза больше, чем в 2013 году.


С тех пор, как Россия начала военную операцию в Сирии в конце сентября, преследование радикальных исламистских групп преподносится как составная часть борьбы против Исламского государства, а не как попытка искоренить доморощенный терроризм.


- Однако эксперты замечают, что все значительные усилия Москвы не имеют ничего общего с первопричинами радикализации, предупреждая о том, что подход с позиции силы к российским исламистам может способствовать завлечению еще большого числа молодых людей в сети ИГИЛ.


- Россия в идеологическом плане не может противопоставить ничего призывам радикального ислама. Долгий и болезненный путь России в противостоянии терроризму породил у нее рефлекс на попытку решения проблемы исключительно при помощи денег и военной техники.


Идентификация вербовщиков ИГИЛ – это хорошо, однако еще лучше будет идентифицировать их цели. Мы должны найти тех членов нашего общества, которые наиболее уязвимы по отношению к такой пропаганде, и выяснить, по каким причинам они настолько уязвимы – это единственный способ защитить их и обезопасить всех нас.


На российском Северном Кавказе местные мятежные настроения и решимость правительства подавить их любым путем вызывают такое же сильное чувство недовольства.


Намереваясь любой ценой подавить мятеж, Москва в основном полагается на вездесущие службы безопасности и жесткие репрессии против тех, кто считается мятежниками, а также против связанных с ними лиц. Кадыров известен своей политикой выселения целых семей боевиков-чеченцев из их жилищ, которые затем были разрушены. С 2013 года Дагестан принял такую же практику на вооружение, отказавшись от программ по реабилитации членов НВФ.


- Разве подобные действия не возымеют обратный эффект и не подтолкнут молодых дагестанцев по направлению к ИГИЛ?

- Наша проблема состоит в том, как мы сами относимся к нашим террористам, людям, которых схватили и бросили в тюрьму, или убили при проведении спецопераций. Если мы не будем работать с их семьями, в будущем нам придется столкнуться с еще большим число врагов. Мы теряем целое поколение.


Как я знаю, педагоги, психологии и сотрудники муфтията Дагестана утверждают, что смерть или тюремное заключение делают из мятежников героев в глазах их детей и заставляет их смотреть на государство и его представителей как на врагов. В подобной ситуации, постоянные упоминания властей об опасности Исламского государства лишь сделают его привлекательным для них. Люди привыкли уходить в «лес». Теперь место «леса» заняла Сирия.


Марьям Гереева

Нет комментариев

Добавить комментарий