Этот сайт создан с помощью платформы Nethouse. Создать сайт бесплатно.

Статьи

ИГИЛ: или "инкубатор террористов", или банка с пауками


army-news.ru


Что такое ДАИШ, сколько стоит победить ИГИЛ, как Турция помешала этому, сбив российский самолёт, рассказал руководитель Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН Василий Кузнецов.

ИГИЛ, оно же ДАИШ


- В последнее время вместо ИГИЛ употребляют аббревиатуру ДАИШ. Это что?


– Ад-дауля аль-исламийя ли-ль-Ирак ва-ш-Шам (Ad-Dawla al-Islamiya li-l-Iraq wa-sh-Sham). Это то же самое, только на арабском: Исламское государство Ирака и Шама. Шам – это Левант. Это Сирия – в широком смысле. И мне кажется, что называть их так – правильная тенденция. Она есть и на Западе.


- Если значение то же самое, то какая разница?


– Вопрос тут чисто лингвистический. Да, означает то же самое. Но не вызывает ненужных ассоциаций. Мы убиваем двух зайцев. С одной стороны, пропадает совершенно ненужная и вредная ассоциация этого "исламского государства" с исламским государством – как с государством, где государственная религия – ислам, или государством, построенном на основе исламской концепции власти. Как исламская республика Иран, например. Второе – использование понятия "исламское государство" способно вызывать в обществе исламофобию. А у нас и без этого легко вызвать любую фобию.


- Почему в самом ДАИШ за употребление такой аббревиатуры жестоко наказывают?


– Так они же теперь халифат! А ДАИШ предполагает территориальную ограниченность. То есть, говоря так, вы отрицаете глобальность их проекта, их глобальный замысел, религиозный, "мессианский" характер их государственности. Их идеологию, которая вся построена на отрицании территориального, национального государства. Кстати, поначалу ДАИШ называлось по-арабски "Исламское государство в Ираке и Шаме", тем самым подчеркивалось, что эта территория – только начало. Кроме того, в арабском языке уже появился глагол, производный от ДАИШ, – дааша: "варварски разрушать".


- У нас ИГИЛ признано террористической группировкой, а востоковеды говорят, что это всё-таки государство – с институтами и прочими атрибутами. Что это такое?


– Это два в одном. С одной стороны – джихадистская, экстремистская организация. С другой стороны, она приобрела черты государственности. Если по ряду причин слово "государство" вам не нравится, можно сказать, что это потестарная система (догосударственная система, основанная на власти). Она территориально ограничена, там есть органы управления, есть институты социального обеспечения населения, институты поддержания правопорядка – как они его понимают. То есть определённые признаки государства там есть.


- Откуда это известно? Откуда вообще у нас информация о них, это же очень закрытое образование?


– Есть информанты, которые там бывали. Сейчас вышла книга о ДАИШ. Есть рассказы очевидцев. Работает агентура, видимо, от разных стран. Есть, в конце концов, информация, которую они сами предлагают и которую можно анализировать – даже с учётом того, что она пропагандистская. Кстати, вступить в контакт с представителями этой структуры не так сложно, как кажется.


- Представители – это кто? Есть, я знаю, "халиф" Аль-Багдади, лежит, кажется, со сломанным позвоночником…


– Есть Аль-Аднани – "официальный представитель", который от их имени говорит. Есть богословы, обслуживающие эту структуру в теологическом плане, выпускающие фетвы, и так далее. На самом деле, это гораздо менее изолированная структура, чем нам отсюда кажется. Например, в некоторых городах в Сирии, подконтрольных ДАИШ, у иракской границы, дети ездят в школы на территории, которые находятся под контролем других сирийских группировок.


- И на подконтрольную Асаду территорию могут ездить?


– Могут. Это похоже на гражданскую войну: одну территорию контролируют условные "красные", другую – "белые", но между деревнями-то вы можете ездить. Люди же должны как-то жить – вот они как-то и живут. Между ними есть товарообмен и всё прочее.


- Оппозиция обвиняет Асада в том, что он не воюет с ИГИЛ.


– Да, они утверждают, что он даже заинтересован в существовании ИГИЛ, потому что только благодаря террористам его самого до сих пор не свергли. А Асад говорит, что оппозиция и ДАИШ одним миром мазаны.


- Что там на самом деле?


– На самом деле, Асад воюет с ИГИЛ. Он экзистенциально их враг: он представляет светскую власть, национальную государственность, против чего ИГИЛ выступает. К тому же он держит контроль над Дамаском, который для игиловцев очень важен. В том числе и символически – как первая столица халифата.




"Оба хуже"


- Меня пугают сообщения о бегстве игиловских деятелей с разбомблённых позиций: они ведь так расползаются по миру. Нельзя ли как-то оставить их в покое, пусть перебьют друг друга на ограниченной территории?


– Такая идея была: вот они там есть, надо закрыть их, как в банке, пускай сами передохнут. И если брать российскую политику в этом регионе, то были разные варианты. Первый – это то, что мы сделали. Второй – оставить их "в банке". У второго было бы два подварианта: либо это постепенно превратилось бы в национальное государство, территориальное, либо оно сохранилось бы как джихадистская структура.


- Судя по тому, что и вы о них сказали, они стремятся стать государством.


– Если они станут государством, то неизбежно та часть игиловской элиты, что тяготеет к построению государственности, вступит в конфликт с той частью, которая хочет без конца воевать и стремится к "мировой революции". Им потребуется вытеснить вот этих джихадистов, пассионариев, этих сумасшедших, которые все хотят умереть и попасть в рай. Как вы думаете, куда они будут их вытеснять?


- К соседям?


– В лучшем случае. А вообще-то им лучше бы вытеснить куда-нибудь подальше от себя.


- В Европу?


– А если в Центральную Азию? А вообще, им лучше бы вытеснять джихадистов в такое место, где они могли бы создать вооружённый очаг, чтоб туда всех и сплавить. Например – на Северный Кавказ. Тогда это будет такой "инкубатор", постоянно воспроизводящий джихадистов. Которые не утрачивают полностью связи с родиной, которые не все мрут, а периодически возвращаются и требуют всё новой активности.



- Как с ними разбираться, если все варианты – из категории "оба хуже"?


– Военного ответа на угрозу ИГИЛ недостаточно. Предположим – не будет ИГИЛ. Но территория-то останется. Вот на ней надо устанавливать какие-то институты, какое-то государство, которое будет само всё это контролировать.


- Так вы говорите, что оттуда всё равно расползутся джихадисты.


– Да, часть расползётся, их придётся отлавливать по всему миру, но это уже неизбежно. Для этого есть спецслужбы. Вопрос не в том, как их отлавливать потом, а как противодействовать им сейчас.


- И как им противодействовать?


– Я представляю себе три направления. Первое – непосредственно военная борьба, вооружёнными средствами. Второе – подрыв их инфраструктуры, которая включает в себя информационную, финансовую, логистическую и так далее. Третье – самое сложное: на территориях, которые сейчас контролируются ДАИШ, необходимо создавать другую государственность, другие институты, которые будут обеспечивать нормальную жизнь людей. Этим должны будут заниматься сирийское правительство – на территории Сирии, иракское – на территории Ирака.


- На какие деньги?


– Именно! Это очень сложная проблема: в Сирии разрушена инфраструктура. Постконфликтное восстановление страны, по разным оценкам, будет стоить порядка 200 миллиардов долларов. И это цифры, которые назывались несколько месяцев назад. Но дело ведь не только в самих деньгах, а ещё в инструментах их расходования и целевого использования. Хорошо, скинутся разные страны и регионы. А как дальше контролировать использование денег? Но такое экономическое восстановление – далеко не последний по значимости элемент борьбы с джихадизмом.


- А что изменилось после 24 ноября?


– Сбитый самолёт сильно усложнил ситуацию. Вероятнее всего, общей коалиции против ИГИЛ теперь не будет. В лучшем случае, будут параллельные действия двух коалиций. Получится ли возобновить венский процесс – непонятно. Очень много проблем возникло.


- Вмешательство в сирийский конфликт достаточно дорого стоит России – во всех смыслах. Мы могли "отсидеться" и подождать, пока с ИГИЛ разберётся коалиция?


– С одной стороны, был и такой вариант. С другой стороны, с ИГИЛ никто не сражался так, чтобы победить. А для нас эта угроза более актуальна, чем для Европы или США. Как минимум потому, что граждан России там больше сражается. И потому, что у нас есть 20 миллионов собственного мусульманского населения. Которое игиловцы могут захотеть "освободить". И, наконец, нас ведь попросил Асад.


- Всё-таки сам попросил или мы попросили попросить?


– Думаю, там действительно существовала угроза быстрого поражения Асада без российского вмешательства. Если бы такое произошло, мы столкнулись бы с совершенно новой ситуацией. Во-первых, появилось бы джихадистское государство с выходом к Средиземному морю и столицей в Дамаске. Во-вторых, мы бы столкнулись с полным провалом нашей ближневосточной политики. Так что мы сделали то, что сделали.


Марьям Гереева


Нет комментариев

Добавить комментарий