Более 150 доменных зон на выбор. Регистрация .ru и .рф за 99 руб./год!

Статьи

Исламская радикализация: Сделано в России

Фото: obzor.press

Москва стремится предотвратить разрастание военного конфликта в Сирии, опасаясь возможных исламистских волнений на Северном Кавказе.


Каждый раз, когда раздается звонок мобильного телефона Альбины, она вздрагивает: «Это может быть моя сестра из Сирии», - говорит молодая женщина, сидящая на кухне маленькой квартиры, в которой она проживает вместе с матерью в столице Дагестана Махачкале.


В октябре ее шурин, его жена и их трое детей ушли из дома, оставив записку, что они отправились жить в Исламское государство. С тех пор Альбина и ее мать по очереди остаются дома для того, чтобы не пропустить звонок от пропавшей семьи и узнать, что у них все в порядке.


Семья Альбины - одна из многих семей со схожими проблемами на Северном Кавказе, озабоченных судьбой своих родных с беспокойной южной окраины России, которые сотнями, если не тысячами, откликнулись на призыв исламистов и отправились в Сирию.


Подобно Европе и другим западным странам, Россия борется с радикализацией молодых мусульман и их вербовкой в ряды ИГИЛ или других джихадистских группировок. Но у Москвы имеется еще более неотложная и трудная задача: не дать войне перекинуться из Сирии в республики Северного Кавказа.


Хотя официально Москва и выиграла войну в Чечне, исламистское подполье продолжает существовать, и молодые люди продолжают пополнять его ряды, или, по выражению местных жителей, «уходят в лес».


На прошлой неделе российский президент Владимир Путин сообщил о том, что российские спецслужбы выслеживают российских граждан, попадающих под определение «международные террористы». «Наши сотрудники работают в данном направлении для пресечения попыток этих людей вернуться на территорию России для совершения преступлений», - сказал он.


Согласно данным Федеральной службы безопасности России, число российских граждан, воюющих на стороне Исламского государства, возросло с 1 700 человек в феврале до 2 400 человек в сентябре. И хотя некоторые эксперты сомневаются в адекватности этих цифр, они разделяют точку зрения на то, что северокавказские республики Чечня и Дагестан являются эпицентром проблемы для России. Правительство Чеченской Республики сообщает о 405 гражданах республики, отправившихся воевать за ИГИЛ. Дагестан не публиковал официальные данные, однако власти считают, что более 1 000 дагестанцев сейчас находятся в Сирии.


Многие выходцы из Средней Азии, направляющиеся в Исламское государство, проезжают через территорию России. От 80 до 90% боевиков из Узбекистана, Таджикистана и Кыргызстана подверглись радикализации и были завербованы, работая в России в качестве рабочих мигрантов, согласно оценке Ноа Такера, автора отчета о степени вовлеченности Средней Азии в конфликт в Сирии и Ираке.


«В этих странах местная или региональная принадлежность значит гораздо больше, чем национальная. Когда они приезжают в Россию, они покидают свое местное сообщество, свой клан, и заменяют свою региональную принадлежность принадлежностью к мусульманской вере», - говорит он.


Факторы радикализации


Радикализация молодых людей из стран Средней Азии и Северного Кавказа имеет общие корни: тысячи молодых людей из Дагестана и Чечни, уезжая из дома по причине безработицы и упадка экономики, рассеяны по всей России. Они смешиваются с среднеазиатскими рабочими в больших городах от Москвы до Владивостока, а также в Тюмени и Ханты-Мансийске (нефтеносных районах на севере России, зависящих от труда мигрантов).


В результате, по мнению экспертов, нетрадиционная салафистская ветвь ислама пустила здесь ростки в благодатную почву, способствуя радикализации рабочих из мусульманских республик России.


«Некоторые люди с Северного Кавказа становятся радикалам не у себя дома, а когда выезжают в другие районы России в качестве рабочих мигрантов, - рассказывает Варвара Пахоменко, эксперт по Кавказу Международной кризисной группы. – Многие среднеазиатские рабочие мигранты, в свою очередь, радикализуются под влиянием выходцев с Северного Кавказа и вербуются ими для отправки в Сирию». Существует ряд проблем и в двух других преимущественно мусульманских республиках России – Татарстане и Башкортостане, добавляет она.


Среди боевиков Исламского государства и группировок, ассоциируемых с «Джабхат аль-Нусра», бойцы с Северного Кавказа часто выделяются благодаря их военному опыту, полученному в ходе чеченских войн и войны между Россией и Грузией в 2008 году.


Риски, связанные с потоками радикалов, пересекающих границы, долго игнорировались в Москве. Поначалу службы безопасности не препятствовали, а даже поощряли отъезд исламистов с Северного Кавказа в Сирию.


Екатерина Сажнева, обозреватель газеты «Московского комсомольца», долгое время готовившая материалы по ситуации на Северном Кавказе и на Ближнем Востоке, говорит: «Прежде всего, я нахожу довольно странным тот факт, что этим людям позволили покинуть пределы России. Службы безопасности располагали информацией на большинство этих людей и должны были воспрепятствовать их отъезду. Однако мотивы этого поступка мне понятны: эти люди – радикалы, они не нужны нам здесь, и пока они находятся в Сирии, они не создадут нам проблем дома».


Возвращение «проблемных» людей


Подобному экспорту потенциальных радикалов благоприятствовали усилия, предпринимаемые Москвой для обеспечения безопасности зимних Олимпийских игр 2014 года в Сочи. «До начала зимней Олимпиады на местные органы госбезопасности на Северном Кавказе оказывалось очень, очень сильное давление с тем, чтобы исключить малейшую вероятность угрозы безопасности Игр», - говорит госпожа Пархоменко.


Была ли российская политика направлена на то, чтобы воспользоваться ситуацией в Сирии для снятия напряженности в своих регионах или нет, но она сработала – по крайней мере, на короткое время. В Дагестане не было зарегистрировано ни одного теракта с начала 2014 года.


Но власти и эксперты осознают опасность того, что исламский радикализм может вернуться обратно в регион. «Российские власти сместили акценты в середине 2014 года, задолго то того, как начали планировать военное вмешательство в Сирии, - говорит европейский специалист, задействованный в обмене информацией специального назначения с Россией. – Они увидели, какие у нас проблемы с джихадистской вербовкой, и мгновенно осознали тот риск, который представляют собой люди, возвращающиеся домой с новыми друзьями, деньгами и оружием».


Начиная с лета 2014 года, российские иммиграционные службы значительно ужесточили меры контроля российских граждан, выезжающих в Турцию, Грузию и Азербайджан - основные страны, через которые завербованные боевики добираются до Сирии. «Представители служб требовали у людей, направлявшихся в Турцию, их пароли к социальным сетям и проверяли их телефоны на предмет присутствия джихадистских видео», - говорит госпожа Пархоменко.


По данным министерства внутренних дел, только в прошлом году было открыто 477 уголовных дел против лиц, подозреваемых в участии в незаконных вооруженных формированиях за рубежом, что в два раза больше, чем в 2013 году.


С тех пор, как Россия начала военную операцию в Сирии в конце сентября, преследование радикальных исламистских групп преподносится как составная часть борьбы против Исламского государства, а не как попытка искоренить доморощенный терроризм.


В октябре чеченский руководитель Рамзан Кадыров, на которого Путин возложил обязанности по укреплению стабильности в республике, сообщил о том, что группа молодых людей, вдохновленная призывами ИГИЛ, вступила в сговор с целью убить его. На встрече в прямом эфире телевидения Кадыров отчитал молодых людей в присутствии их родителей, упомянув о том, что несмышленая молодежь поддается на вероломные и обманчивые речи исламистов. После публичного позора предполагаемые участники несостоявшегося заговора раскаялись и пообещали исправиться, и были прощены главой республики.


Власти в Москве также пытаются заблокировать быстроменяющиеся каналы в социальных сетях, по которым террористическая группировка вербует на службу молодых россиян.


Лига безопасного Интернета, проправительственная организация, в прошлом месяце организовала «горячую линию», на которую пользователи Интернета могут сообщать об экстремистском содержании, связанном с ИГИЛ, для его немедленной блокировки. В рамках другой инициативы московский институт, известный своим сотрудничеством со службами безопасности, пытается идентифицировать и локализовать вербовщиков ИГИЛ с помощью «дейта майнинга».


Однако эксперты замечают, что все значительные усилия Москвы не имеют ничего общего с первопричинами радикализации, предупреждая о том, что подход с позиции силы к российским исламистам может способствовать завлечению еще большого числа молодых людей в сети ИГИЛ. «Россия в идеологическом плане не может противопоставить ничего призывам радикального ислама», - говорит Яна Амелина, эксперт по Кавказу и соавтор первого в России аналитического отчета по ИГИЛ.


Специалисты по безопасности замечают, что долгий и болезненный путь России в противостоянии терроризму породил у нее рефлекс на попытку решения проблемы исключительно при помощи денег и военной техники.

«Идентификация вербовщиков ИГИЛ – это хорошо, однако еще лучше будет идентифицировать их цели, - говорит Алексей Филатов, вице-президент Международной организации ветеранов «Альфа», объединяющей бывших сотрудников подразделений спецслужб по борьбе с терроризмом. – Мы должны найти тех членов нашего общества, которые наиболее уязвимы по отношению к такой пропаганде, и выяснить, по каким причинам они настолько уязвимы – это единственный способ защитить их и обезопасить всех нас».


Искаженная реальность в Дагестане


В Дагестане сотрудники, работающие с молодежью, с этой задачей сталкиваются ежедневно. Гасан Османов, глава молодежного центра Бабаюртского района, высказывает обеспокоенность в отношении некоторых студентов, с которыми он сталкивается на спортивных и других мероприятиях, организованных центром. «Уровень знаний о нашей религии достаточно низкий, и наши дети впитывают все виды искаженной информации гораздо быстрее, чем можно себе представить, - говорит он. – По большей части мы понятия не имеем, что происходит в их головах».


Видео, распространяемые под названием «Неожиданный джихад» с участием анимационного персонажа Губки Боба, пользуются огромной популярностью среди студентов Османова. Но в то время, как подобные видеоматериалы (с взрывами, криками «Аллах акбар» и исламскими молитвами) были выпущены ради высмеивания джихадизма, многие дагестанские молодые люди воспринимают их без капли иронии. «Да, они думают, что это прикольно, но в том смысле, что это «здорово». Они употребляют «Аллах акбар» в ситуациях, которые им кажутся подходящими, - говорит господин Османов. – Их нужно учить тому, что хорошо и что плохо, что такое добро и что такое зло. Но мы не знаем, как подступиться к ним».


Подобные рассказы повторяют истории многих молодых людей из мусульманских иммигрантских семей в западных странах, попавших под влияние ИГИЛ. Многие из них практически ничего не знают о религии своих предков, но они с готовностью поглощают постулаты джихадистской идеологии в попытках обрести себя в обществе, в котором они родились, но которое не считается с ними.


На российском Северном Кавказе местные мятежные настроения и решимость правительства подавить их любым путем вызывают такое же сильное чувство недовольства.


Намереваясь любой ценой подавить мятеж, Москва в основном полагается на вездесущие службы безопасности и жесткие репрессии против тех, кто считается мятежниками, а также против связанных с ними лиц. Господин Кадыров известен своей политикой выселения целых семей мятежных чеченцев из их жилищ, которые затем были разрушены. С 2013 года Дагестан принял такую же практику на вооружение, отказавшись от программ по реабилитации мятежников.


Местные специалисты полагают, что подобные действия возымеют обратный эффект и подтолкнут молодых дагестанцев по направлению к ИГИЛ. «Наша проблема состоит в том, как мы сами относимся к нашим террористам, людям, которых схватили и бросили в тюрьму, или убили при проведении спецопераций, - говорит Патимат Омарова, декан факультета специального образования Дагестанского государственного педагогического университета. – Если мы не будем работать с их семьями, в будущем нам придется столкнуться с еще большим число врагов. Мы теряем целое поколение».


Педагоги, психологии и муфтии в Дагестане утверждают о том, что смерть или тюремное заключение делают из мятежников героев в глазах их детей и заставляет их смотреть на государство и его представителей как на врагов. В подобной ситуации, предупреждают они, постоянные упоминания властей об опасности Исламского государства лишь сделают его привлекательным для них.


«Наши люди привыкли уходить в лес, - говорит салафистский проповедник о мятежниках. – Теперь место леса заняла Сирия».


Катрин Хилл

obzor.press

ИГ является террористической организацией, её деятельность запрещена на территории РФ.

Нет комментариев

Добавить комментарий